Сказка о дружбе жирафа и бегемота

Жил-был на самом краю Большой Зелёной Равнины маленький жираф по имени Пятнышко. Он был совсем ещё юный, поэтому шея у него была не такой длинной, как у папы, а пятнышки на шкурке — не такими тёмными, как у мамы. Больше всего на свете Пятнышко любил щипать самые нежные листочки с верхних веток акации и считать облака, проплывающие над головой.

Но была у Пятнышка одна тайная печаль. Все жирафы на равнине держались вместе, а его ровесники — другие жирафята — постоянно смеялись над его голосом. Дело в том, что когда Пятнышко пытался позвать друзей, у него получалось не гордое, мелодичное «м-у-у», а какое-то смешное, тоненькое «ф-ф-у». Из-за этого Пятнышко часто пасся в одиночестве у старого баобаба.

Однажды утром, когда солнце только-только позолотило верхушки деревьев, Пятнышко отправился к реке Ленивой — попить воды. Он осторожно раздвинул кусты папируса и замер.

На отмели, наполовину в воде, наполовину на берегу лежал… кто-то очень большой, розовый и совершенно круглый. Существо громко сопело, а на его круглой спине, словно на островке, отдыхала маленькая стрекоза.

Пятнышко заворожённо сделал шаг вперёь. Веточка под копытцем хрустнула.

Существо открыло один глаз. Глаз был маленький, добрый и очень влажный.

— А… это ты, облачко? — сонно пробормотало существо. — Уже пришло время обеда?

— Я не облачко, — тоненько «ф-ф-у-кнул» Пятнышко и тут же смутился. — Я жираф. А вы кто?

Существо открыло второй глаз и с трудом, словно огромный воздушный шар, приподнялось на коротеньких ножках.

— Я — бегемот, — важно представилось оно. — Меня зовут Топтыжка. Но это пока я маленький. Вырасту — буду просто Топтыжкой. А ты чего такой длинный и грустный?

— Я не длинный, я просто расту, — вздохнул Пятнышко. — А грустный, потому что никто не хочет со мной играть. У меня смешной голос.

Топтыжка надул щёки и вдруг издал такой оглушительный, радостный и совершенно нестрашный «ХР-Ю-Ю-Ю-У!», что стрекоза с его спины испуганно улетела, а в воде разбежались рыбки.

— Ну и что? — сказал бегемотик, вытирая слезы смеха. — У меня тоже смешной. Давай с тобой дружить? У нас с тобой много общего. Я — толстый и розовый, а ты — пятнистый и длинный. Нас никто не перепутает!

И они подружились.

С этого дня у реки Ленивой всегда было весело. Пятнышко и Топтыжка придумали множество игр.

Например, игру «Выше-ниже». Пятнышко залезал на высокий берег и вытягивал шею, а Топтыжка нырял на самое дно реки и становился плоским, как лепёшка. Потом они кричали друг другу: «Эй, я тебя всё равно вижу!»

А ещё была игра «Самый удобный мост». Пятнышко перешагивал через узкую часть реки, а Топтыжка подныривал под его ногами и поднимался так, чтобы жираф щекотал его живот копытцами.

— Осторожнее, Пятнышко! — хохотал Топтыжка, пуская фонтан воды. — А вдруг я чихну?

— Тогда я упаду в воду и стану мокрым жирафом! — кричал в ответ Пятнышко, и их смех разносился по всей равнине.

Однажды, когда друзья играли в догонялки (Пятнышко бегал по суше, а Топтыжка плыл параллельно берегу), небо вдруг потемнело. Солнце скрылось за огромной тучей, похожей на спящего дракона. Подул холодный ветер, и река Ленивая, обычно сонная и спокойная, начала волноваться.

— Надо укрыться! — крикнул Топтыжка, выбираясь на берег. Но маленькие ножки бегемотика увязали в мокром песке, а до спасительного баобаба, где обычно прятался Пятнышко, было далеко.

Пятнышко заметался. Он увидел, что его друг не успевает. Тогда маленький жираф сделал то, чего не делал никогда. Он подбежал к Топтыжке, нагнул свою пока ещё не очень длинную шею и подставил её под круглый бегемотий бок.

— Держись за меня! — скомандовал он голосом, который на этот раз прозвучал вовсе не смешно, а решительно и храбро.

Топтыжка обхватил передними ногами жирафью шею, и Пятнышко, напрягая все свои тоненькие ножки, потащил друга к огромному раскидистому баобабу. Ветер свистел в ушах, первые крупные капли дождя забарабанили по земле, но Пятнышко не остановился. Он тащил своего друга, пока они оба не оказались в безопасном дупле у корней старого дерева.

Там, тяжело дыша и прижимаясь друг к другу, они пережидали грозу.

— Спасибо, Пятнышко, — прошептал Топтыжка, когда дождь стих и выглянуло солнце. — Ты настоящий друг. И шея у тебя очень крепкая. Вырастешь — станешь самым сильным жирафом на равнине.

Пятнышко смущённо посмотрел на своё отражение в луже. Он вдруг заметил, что его шея… кажется, стала чуточку длиннее, чем была утром. Или это ему просто казалось от гордости?

— Знаешь, Топтыжка, — сказал он, — а ведь это только начало.

— Чего начало? — спросил бегемотик, с наслаждением плюхаясь в новую тёплую лужу, образовавшуюся после дождя.

— Нашей дружбы, — улыбнулся Пятнышко, дотягиваясь до мокрой ветки акации и срывая самый вкусный, блестящий от дождевых капель листок. — Впереди нас ждёт столько всего интересного. Ведь если мы вместе, то нам нипочём ни высокие деревья, ни глубокие реки, ни самые страшные грозы.

Топтыжка согласно хрюкнул и пустил в воздух фонтанчик воды, который окатил жирафа с ног до головы.

— Ты меня нарочно! — рассмеялся Пятнышко.

— Это я случайно! — заверил бегемотик, но глаза его хитренько блестели.

И они снова начали играть, а солнце, выглянув из-за туч, подмигнуло им и спряталось за горизонт, чтобы уступить место звёздам, которые, наверное, тоже очень любили слушать по вечерам их разговоры у реки…

А на следующее утро, едва солнце протянуло свои золотые лучи к баобабу, Пятнышко проснулся от того, что кто-то щекотал его за ухом. Он открыл один глаз и увидел длинную травинку, которая методично водила по его пятнистому уху.

— Топтыжка! — рассмеялся жираф, подскакивая. — Ты что делаешь?

— Проверяю, спишь ты или нет, — важно ответил бегемотик, сидя прямо под баобабом. Его розовая шкура блестела от утренней росы. — Я уже искупался, позавтракал тремя кувшинками и соскучился. А ты всё спишь и спишь. С длинной шеей, между прочим, надо и просыпаться быстрее — пока она вся до верхушки дотянется, уже обед наступит.

Пятнышко потянулся, чувствуя, что его шея и правда за ночь словно стала ещё чуточку длиннее.

— А давай сегодня отправимся к Старому Крокодильему Броду? — предложил он, срывая для завтрака самые свежие листья. — Говорят, там вчера видели что-то удивительное.

— Что именно? — насторожился Топтыжка. — Надеюсь, не настоящего старого крокодила? У меня от них мурашки по спине бегают, хотя я и большой.

— Не крокодила, — загадочно произнёс Пятнышко. — Летучих рыб!

Топтыжка так удивился, что даже сел в лужу, хотя она была совсем маленькой и не вмещала его целиком.

— Летучих рыб не бывает, — авторитетно заявил он, но в голосе его слышалась неуверенность. — Рыбы плавают, птицы летают, а жирафы и бегемоты… ну, жирафы ходят, а бегемоты плавают и ходят. Всё по правилам.

— А вдруг бывает? — подмигнул Пятнышко. — Идём, проверим!

И они отправились в путь. Тропинка к Старому Крокодильему Броду шла сначала через высокую траву, где Пятнышко возвышался над ней, как маяк, а Топтыжка двигался почти незаметно, лишь изредка показываясь на поверхность, словно розовая подводная лодка.

— Эй, где ты? — то и дело кричал жираф.

— Я здесь! — раздавалось откуда-то снизу, и трава раздвигалась, являя круглую бегемотую голову.

Потом тропинка привела их к Морщинистым Холмам. Это были старые-престарые холмы, которые, по легендам, когда-то сами были живыми существами, но так долго лежали на солнце, что превратились в камень.

Именно здесь случилось первое приключение.

Топтыжка, который всегда был немного неуклюжим на суше, споткнулся о корень старого дерева и… покатился вниз по склону! Он катился, как огромный розовый шар, издавая испуганное «ХР-Ю-Ю-Ю!», и собрался уже было шлёпнуться в ручей на дне оврага, как вдруг…

Пятнышко вытянул свою длинную шею прямо над обрывом и успел подхватить друга за заднюю ногу.

— Держись! — крикнул он, вцепившись передними копытцами в ствол чахлого деревца.

Топтыжка повис вниз головой, раскачиваясь, как колокол.

— Ничего себе полёт! — выдохнул бегемотик, когда Пятнышко аккуратно поставил его на твёрдую землю. — Теперь я знаю, каково это — быть птицей. Спасибо, друг! Твоя шея — просто чудо природы!

Пятнышко смущённо отряхнулся. Ему и самому стало интересно: а насколько ещё может вытягиваться его шея? С каждым днём она слушалась его всё лучше и лучше.

Наконец они добрались до Старого Крокодильего Брода. Это было широкое, спокойное место, где река Ленивая делала изгиб, и вода казалась почти чёрной от глубины.

— Никаких летучих рыб, — разочарованно вздохнул Топтыжка, заглядывая в воду. — Только тина да старые коряги.

— Смотри! — вдруг прошептал Пятнышко и замер.

На противоположном берегу, на коряге, сидела… маленькая серая цапля. Но цапля была необычная. Она была совсем крошечной, даже меньше, чем ухо Пятнышка, и отчаянно чихала. Каждый раз, когда она чихала, из её клюва вылетали крошечные серебристые пузырьки, которые поднимались в воздух и лопались с мелодичным звоном.

— Это она! — воскликнул Топтыжка. — Она летает! То есть… чихает рыбами! То есть пузырьками!

Цапля заметила их и зачихала ещё сильнее — то ли от простуды, то ли от испуга.

— Помогите! — пропищала она тоненьким голоском. — Я упала в реку вчера, промочила крылья и теперь никак не могу взлететь. А скоро придёт… он!

— Кто — он? — спросили в один голос Пятнышко и Топтыжка.

— Бо-о-ольшой сом! — прошептала цапля. — Он живёт под корягой и очень не любит, когда на ней сидят. Каждый вечер он выходит проверить свою территорию.

Солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая реку в оранжевый цвет.

— Не бойся! — решительно сказал Пятнышко. — Мы что-нибудь придумаем.

— Я слишком тяжёлая, чтобы ты меня перенёс на своей шее, — грустно вздохнула цапля. — А плавать я разучилась, когда выросла.

— Зато я плаваю отлично! — оживился Топтыжка. — Садись ко мне на спину! Я перевезу тебя на другой берег, где есть высокие деревья. А Пятнышко покараулит, чтобы сом не подкрался.

Цапля неуверенно перебралась на широкую розовую спину бегемотика, и Топтыжка осторожно вошёл в воду. Пятнышко вытянул шею над рекой, внимательно вглядываясь в глубину. Вода вокруг начала темнеть, и вдруг прямо перед Топтыжкой возникла огромная тень.

Из глубины поднималась чёрная голова с длинными усами. Сом был огромный — старше самого старого баобаба, и глаза его светились в сумерках зеленоватым светом.

— Это моё место, — прошелестел сом скрипучим голосом. — Кто посмел тревожить мой покой?

Топтыжка попятился, но вспомнил, что у него на спине — маленькая цапля, и упёрся коротенькими ножками в илистое дно.

— Мы просто перевезём цаплю и уйдём, — твёрдо сказал он, хотя сердце его колотилось как бешеное. — Она не хотела мешать тебе.

Сом медленно обогнул бегемотика, создавая круги на воде. Топтыжка чувствовал, как его начинает засасывать в водоворот.

И тут Пятнышко сделал то, на что не решился бы ни один жираф на равнине. Он шагнул прямо в воду. Вода достала ему до колен, потом до живота, но он продолжал идти, пока не оказался рядом с другом. Он наклонил свою длинную шею и заглянул сому прямо в глаза.

— Ты очень старый и очень мудрый, — сказал Пятнышко спокойно. — Наверняка ты видел, как в этой реке купалось много-много летучих рыб. Но летучие рыбы, наверное, потому и летучие, что иногда им кто-то помогает взлететь.

Сом замер. Его усы медленно колыхались в воде.

— Я действительно видел летучих рыб, — неожиданно тихо произнёс он. — Это было сто лет назад. Им помогала одна смелая цапля. Она носила их на спине до самого водопада, где они могли взлететь к звёздам.

Сом посмотрел на крошечную цаплю, которая дрожала на спине Топтыжки, потом на Пятнышка и бегемотика.

— Ладно, — проворчал он и начал медленно погружаться обратно в глубину. — Перевозите. Но чтобы завтра здесь никого не было. Я старый и хочу покоя.

— Спасибо! — хором крикнули друзья.

Топтыжка быстро переплыл на другой берег, где цапля спрыгнула на землю и, отряхнувшись, расправила мокрые крылья.

— Как вас зовут? — спросила она. — Я хочу запомнить. Вдруг когда-нибудь и я смогу вам помочь.

— Меня — Пятнышко, а его — Топтыжка, — представился жираф.

— А меня — Крылаточка, — улыбнулась цапля. — И я обязательно прилечу к вам, если будет нужна помощь. И запомните: летучие рыбы — они существуют. Просто их никто не видел целых сто лет.

С этими словами цапля взмахнула крыльями, которые наконец высохли, и взлетела в вечернее небо, превратившись в маленькую серую точку на фоне первых звёзд.

Пятнышко и Топтыжка выбрались на свой берег, отряхнулись и устало, но счастливо побрели домой.

— Слушай, — сказал Топтыжка, когда баобаб показался впереди. — А ведь это было настоящее приключение. Мы помогли цапле, перехитрили старого сома и даже узнали про летучих рыб.

— А главное, — добавил Пятнышко, чувствуя, как его шея приятно устала после долгого дня, — мы сделали это вместе.

Они уселись под баобабом, и луна, которая только что показалась из-за холмов, осветила двух друзей. Пятнышко срывал для Топтыжки самые сочные листья, потому что бегемотик наелся кувшинок, а жираф всегда делился своим ужином с другом.

— Как ты думаешь, — спросил Топтыжка, жуя листок и глядя на луну, — а мы когда-нибудь увидим летучую рыбу?

— Обязательно, — зевнул Пятнышко. — Но, может быть, не завтра. Завтра, наверное, нас ждёт что-то другое.

— Что же? — заинтересовался бегемотик.

— Не знаю, — прошептал жираф, уже засыпая. — Но обязательно что-то интересное. Ведь друзья никогда не сидят на месте…

И они уснули под тихое журчание реки, которая лениво несла свои воды мимо баобаба, мимо Старого Крокодильего Брода, мимо Морщинистых Холмов — туда, где за горизонтом начинались новые, ещё неведомые земли, полные тайн и приключений.

А на небе зажглась новая звезда. Маленькая, но очень яркая. Может быть, это летучие рыбы всё-таки взлетели к небу сто лет назад и превратились в звёзды? Кто знает…

Утро выдалось тихим и прозрачным, таким, каким бывает только осенью на Большой Зелёной Равнине. Река Ленивая стала совсем спокойной, словно зеркало, и в нй отражалось небо с редкими пушистыми облаками.

Пятнышко проснулся первым. Он потянулся и вдруг замер. Ему показалось, что что-то изменилось. Он огляделся: баобаб стоял на месте, лужи после вчерашнего дождя блестели на солнце, Топтыжка мирно посапывал рядом, уткнувшись носом в свою любимую корягу.

Но что-то было не так.

Пятнышко подошёл к реке, чтобы напиться, и… остановился. Из воды на него смотрел взрослый жираф. Шея у него была длинная-длинная, почти как у папы. Пятнышки стали тёмными и красивыми. А глаза… глаза остались такими же добрыми и любопытными, как у того маленького жирафёнка, который когда-то боялся своего смешного голоса.

— Вырос, — прошептал Пятнышко сам себе. — Когда же я успел?

— ХР-Ю-Ю-Ю! — раздалось сзади, и Пятнышко обернулся.

Топтыжка тоже изменился. Он стал огромным, могучим бегемотом. Его спина напоминала гладкий серый валун, а пасть могла раскрываться так широко, что, казалось, туда поместится весь баобаб. Но глаза остались маленькими, влажными и смешливыми.

— Ты чего уставился? — прогудел Топтыжка своим басом, от которого на воде расходились круги. — Воды напиться нельзя? Или ты меня не узнаёшь?

— Узнаю, — улыбнулся Пятнышко. — Просто… мы стали большими.

— Ну и что? — Топтыжка тяжело сполз в реку, поднимая тучу брызг. — Большими — не значит скучными. Давай сыграем в «Выше-ниже»! Только теперь я буду нырять так глубоко, что ты меня, наверное, даже с твоей длинной шеей не увидишь!

— А вот это мы ещё проверим! — рассмеялся Пятнышко и взобрался на высокий берег.

Они играли весь день, как в детстве. Только теперь Пятнышко доставал до самых высоких ветвей, которые раньше казались ему недосягаемыми, а Топтыжка нырял на такую глубину, что река Ленивая вздыхала и выпускала на поверхность пузырьки — словно удивлялась, какой тяжёлый бегемот в ней живёт.

К вечеру они устали и улеглись под баобабом. Баобаб тоже стал больше, но казалось, что он всё такой же старый и мудрый, как в их детстве.

— Помнишь, — сказал Топтыжка, глядя на звёзды, — как мы впервые встретились? Ты такой длинный и грустный стоял у кустов. А у тебя был смешной голос.

— А у тебя — смешные ножки, — ответил Пятнышко. — Ты тогда был маленький-маленький, а теперь вон какой.

— Слушай, — Топтыжка повернул свою тяжёлую голову к другу. — А ты не жалеешь? Что связался с бегемотом? У нас с тобой такие разные жизни. Ты ешь листья высоко-высоко, я — траву и кувшинки. Ты спишь стоя, я — в воде. Мы совсем разные.

Пятнышко долго молчал. Потом наклонил свою длинную шею и легонько коснулся носом тёплого бегемотьего бока.

— Знаешь, что я понял за все эти годы? — тихо сказал он. — Дружба — это когда тебе не важно, какой у друга голос, какой он длины или ширины. Дружба — это когда ты готов залезть в реку ради него, хотя всю жизнь боялся глубины. Дружба — это когда ты готов вылезти на сушу ради него, хотя всю жизнь любил воду. Дружба — это…

Он не договорил.

В небе что-то сверкнуло. Ярко-ярко, так, что на миг стало светло, как днём. Пятнышко и Топтыжка подняли головы и увидели, как с неба прямо к ним спускается серебристая искра. Она кружилась, переливалась и наконец упала в реку, подняв фонтан брызг, который рассыпался тысячью огней.

— Что это? — прошептал Топтыжка.

Из воды поднялась… рыба. Маленькая, серебряная, с крыльями, похожими на стрекозиные. Она взлетела над рекой, описала круг над головами друзей и запела. Её голос был похож на звон колокольчика и на шум дождя одновременно.

— Летучая рыба, — выдохнул Пятнышко. — Та самая. Сто лет спустя.

Рыба подлетела к ним, и они увидели, что глаза у неё добрые-добрые, совсем как у старого сома, который когда-то пропустил их с Крылаточкой.

— Я искала вас долго, — сказала рыба голосом, похожим на шелест воды. — Мой дед рассказывал мне о двух друзьях — жирафе и бегемоте, которые не побоялись старого сома и спасли маленькую цаплю. Он сказал мне: «Когда увидишь их, скажи им спасибо. Потому что, если бы не они, мы бы до сих пор боялись выходить из глубины».

— Но мы ничего особенного не сделали, — смутился Топтыжка.

— Вы сделали главное, — улыбнулась летучая рыба. — Вы показали, что тот, кто не похож на тебя, может стать самым близким другом. А это самое трудное и самое важное, что можно сделать в жизни.

Рыба взмахнула крыльями, и тысячи серебряных чешуек посыпались вниз, превращаясь в маленьких летучих рыбок. Они кружились над рекой, над баобабом, над головами друзей, и вся Большая Зелёная Равнина освещалась их мягким светом.

— Теперь мы вернулись, — сказала рыба. — И будем жить здесь, в реке Ленивой. Приходите к нам, мы всегда вам рады. А если вам когда-нибудь станет грустно, посмотрите на небо. Потому что мы — и рыбы, и звёзды — всегда будем помнить о вас.

И она исчезла в воде, оставив на поверхности лёгкую рябь.

Пятнышко и Топтыжка долго сидели молча. Потом бегемотик тяжело вздохнул.

— Знаешь, — сказал он, — а ведь это конец.

— Чего конец? — спросил Пятнышко.

— Нашей сказки, — ответил Топтыжка. — Мы выросли, летучие рыбы вернулись, все счастливы. Пора заканчивать.

Пятнышко покачал головой. Он вытянул свою длинную шею к самой высокой ветке баобаба, сорвал два самых красивых листка и протянул один другу.

— Нет, — сказал он. — Сказка не кончается. Просто она перестаёт быть сказкой и становится… жизнью. А в жизни у каждого дня есть продолжение. Вот завтра мы проснёмся, и ты, как всегда, будешь щекотать меня травинкой за ухо. А потом мы пойдём к реке и увидим, как летучие рыбы танцуют над водой. А потом…

— А потом мы будем старыми и мудрыми, — подхватил Топтыжка. — И будем рассказывать маленьким жирафятам и бегемотикам историю о том, как…

— Как маленький жираф со смешным голосом подружился с маленьким бегемотом, у которого были смешные ножки, — закончил Пятнышко.

Они помолчали. Луна поднялась высоко, и в её свете река Ленивая казалась серебряной дорожкой, уходящей в бесконечность.

— Пятнышко, — вдруг сказал Топтыжка. — А давай завтра с утра отправимся к водопаду? Говорят, там поселилась семья цапель. И одна из них очень похожа на нашу старую знакомую.

— А давай, — улыбнулся жираф. — Водопад — это далеко. Нам придётся идти несколько дней.

— Несколько дней — не несколько лет, — философски заметил бегемот. — А я слышал, что за водопадом есть долина, где растут деревья с фиолетовыми листьями. Ты бы хотел попробовать фиолетовый листок?

— Только если ты найдёшь там пруд с золотыми кувшинками, — подмигнул Пятнышко.

— Договорились! — хлопнул себя по боку Топтыжка, поднимая фонтан брызг.

Они сидели под баобабом, и звёзды — старые и новые, летучие рыбы и просто звёзды — смотрели на них с неба. Река Ленивая тихо журчала, уговаривая сон прийти к друзьям. А где-то далеко-далеко, за водопадом и фиолетовой долиной, ждали новые приключения, новые встречи и новые истории.

Но это уже совсем другая история.

А эта история, начавшаяся однажды утром на берегу реки, где встретились маленький жираф и маленький бегемот, закончилась так, как и должна была закончиться любая настоящая сказка о дружбе.

Она не закончилась вовсе.

Просто наступило «долго и счастливо», а потом наступило «ещё счастливее», а потом наступило «и это только начало».

Потому что настоящая дружба не знает слова «конец». Она знает только одно слово:

Продолжение.